Тимченко: самое главное - бизнес-отношения с Китаем

Будущее России на Востоке! Такое мнение относительно сотрудничества с Китаем высказал глава международной инвестиционной компании Volga Group Геннадий Тимченко.

Питерский форум по традиции стал не только площадкой для обсуждений, но и реальных действий. Уже подписано несколько контрактов, в том числе в энергетическом секторе. Но все же, самой долгожданной остается договор между «Газпромом» и китайской CNPC.

Геннадий Николаевич, в условиях, когда Россия оказалась под жестким международным давлением и санкциями, Россия принимает решение разворачиваться на Восток. Первые шаги можно признать успешными. Я имею в виду недавний визит президента в Китай, и соглашения, заключенные в Шанхае. Самое крупное из них, конечно, касается газового сотрудничества. Прокомментируйте, пожалуйста, эту сделку. Потому что, 20 % акций компаний CNPC находятся в капитализации Ямал-СПГ, это значит, что часть средств пойдет на развитие Ямала-СПГ, завода сжиженного природного газа.

Скажу вам искренне, меня поразил настрой с китайской стороны, это настолько пророссийски выглядело. Мне кажется то, что произошло, не произошло бы, если бы не эта международная ситуация. Мне искренне кажется, что у нас есть огромные перспективы на китайском направлении. Это самый большой контракт за последние десятилетия, 20-летия. Может быть даже со времен Советского Союза. Поэтому я считаю, что самое главное, что мы должны сейчас сделать – это прагматично развивать наши бизнес-отношения с Китаем.

Это растущий рынок. Китай через несколько лет станет самой крупной экономикой мира. Есть такие расчеты, что к 2040 году Китай обойдет и Америку вместе с Европой. В экономическом смысле. Поэтому, конечно, это тот рынок, который сегодня развивается и плюс ко всему все-таки китайцы — наши соседи. Я думаю, что мы должны это тоже учитывать в своих отношениях с Китаем. Так что вот моя поездка убедила меня в том, что наше будущее — на Востоке.

В поездке вы выступили, как председатель российской части, российско-китайского делового совета. Как вам кажется, все-таки, возвращаясь к газовым соглашениям, нет ли элементов конкуренции между поставкам газа по трубопроводу и поставками сжиженного природного газа в Китай. Понятно, что у них очень большие запросы и очень большие возможности и потребности на энергорынке. Если мы говорим про СПГ, который развивается сегодня у нас на Ямале, я думаю, что это тоже огромный контракт, может быть, он не сопоставим с контрактом Газпрома, но, тем не менее, это все-таки инвестиции в районе 30 миллиардов долларов. Есть опасения, что мы не сможем найти деньги на реализацию этого проекта, поскольку такую сумму, конечно же, не можем обеспечить ни мы, ни CNPC.

Нам нужно финансирование банков. И вот мы как раз сумели подписать соглашение с китайской стороной. И Китайский банк развития стал координатором совместно с ВЭБом и с Газпробанком с нашей стороны. И в 4 квартале этого года мы уже получим первые транши финансирования нашего проекта на Ямале. Но что касается поставок газа оттуда, конечно же, приоритетом у нас будет Китай. Поскольку это растущий рынок. Вы правы. Там все еще впереди. Но у нас есть и другие возможности. Мы можем оттуда путешествовать по всему миру. Поэтому мы будем более гибкими, чем, скажем, Газпром с трубой на Китай. Тем не менее, конечно, это величайшее событие, для меня во всяком случае, как бизнесмена, я считаю, что это просто огромный успех. И надо отдать должное и руководителям Газпрома, и, наверное, министерству энергетики российскому. И, конечно же, Владимиру Владимировичу. Потому что он лично участвовал и довести дело до конца удалось, мне кажется, именно ему. Без его участия этого бы не получилось.

У многих экспертов были опасения, что в ситуации, когда Россия находится под давлением Запада, Китай не упустит возможности этим воспользоваться. Так или иначе это скажется на ценовой политике и на цене контракта.

Вы знаете, китайцы очень прагматичные люди. Конечно, мы разные с китайцами. У них немножко другой менталитет на мой взгляд. Но если вы уже с ними вошли в серьезные отношения, то им можно доверять. Вот это однозначно. Если вы нашли правильного партнера, в данном случае, конечно же, они использовали ситуацию, мне кажется, для того, чтобы договориться по цене. Но нам тоже надо не забывать, что европейская цена на газ – это европейская цена на газ. А Китай все-таки, хоть он и стремится к первой экономике мира сегодня, все-таки у них еще много внутренних своих сложностей.

У них цена должна быть с каким-то дисконтом от европейской цены. Поэтому то, что произошло, мне кажется, очень удачно, вовремя. И сейчас у нас есть некая диверсификация. Ведь, понимаете, когда в Европе говорят о том, что мы должны диверсифицировать нашу зависимость от России, мы точно так же можем сказать, мы должны диверсифицировать нашу зависимость от Европы. И вот это тот самый случай. Через 4-5 лет, когда закончится строительство газопровода, я думаю, что мы говорим о поставках там 38 миллиардов кубов. А далее 68 миллиардов кубов в сторону Китая. И это, конечно, я вам скажу, для Европы очень важное сообщение.

Чувствительный момент.

Чувствительный. Они должны это оценить.

Вы думаете, наверное, и о снижении зависимости и о диверсификации снижения зависимости от Китая, если вы рассматриваете других партнеров на Востоке? Здесь тоже очень важно сохранить баланс. Потому что в других странах восточного региона, азиатско-тихоокеанского региона с тревогой смотря на сближение России и Китая. Мы знаем, какие напряженные отношения с Китаем у Японии. Есть свои сложности в Индонезии, Индии, Вьетнаме.

Да есть, это правда. Этот наш рынок, наш потенциал. Но в тоже время здесь важно соблюдать баланс. Вы знаете, я — бизнесмен. И для меня важно оценить рынок. Вот потенциально для меня китайский рынок — это самый перспективный. Да, конечно, есть рынок и в Корее, и в Японии тоже. Но в силу видимо каких-то политических моментов порой мы вынуждены все-таки найти более прагматичное решение.

На мой взгляд, Китай – это то направление, где сегодня мы можем работать на долгосрочных началах. И мне кажется, что, конечно же, мы будем работать с другими странами, это не исключает поставок, и уже с Ямал-СПГ мы собираемся поставлять в другие страны Тихоокеанского региона свой газ. Это так и будет. Но пока основная часть объемов пойдет на Китай.

Но второй по значимости рынок я бы, наверное, выделила Японию, потому что сейчас они возвращают часть атомных электростанций. Но, с другой стороны, отказываются от атомной энергетики, продолжают этот вектор. И делают ставку на сжиженный природный газ. Там, правда, много конкурентов. Но, тем не менее.

Вы совершенно правильно заметили, там конкуренция очень большая. Все-таки рынок он поменьше китайского в перспективе. Поэтому, конечно, там более интересная ценовая политика для нас. Но, мне кажется, там же и Газпром и Роснефть собираются что-то построить. Поэтому мы тоже должны смотреть немножко дальше. И считаю, все-таки китайское направление для нас самое основное.

Какие вы видите условия для ведения бизнеса на Западе на сегодняшний день? Вы одним из первых попали под санкции, во-первых. Во-вторых, тучи продолжают сгущаться. Вы упомянули уже и план, который разрабатывает Европа для того, чтобы уйти от зависимости от России.

Вы знаете, мне кажется, что то доверие, которое в бизнесе между компаниями, которое создавалось многие-многие годы, оно достаточно хрупкое сегодня, И я считаю, что если его разрушить, то это будет большой потерей не только для России, но так же и для Европы.

Мы не должны смотреть на Европу сегодня, развернувшись только в Азию, мы должны продолжать делать то, что мы должны делать по отношению к Европе, мы должны их убеждать, мы должны с ними говорить. И мы должны продолжать с ними работать. И мы это будем делать. Поскольку я, как председатель Делового совета, например, между Россией и Францией у нас это получается. У нас получается с финнами, у нас получается с другими странами. В Европе у нас есть партнеры, которые нас поддерживают, и, мне кажется, они как раз и голосуют сегодня за то, чтобы никаких санкций против России не было.

Скажите, почувствовали ли вы на себе лично влияние этих санкций? Пытались ли вы защищать свои права уже, как финский гражданин?

Во-первых, пока еще не санкционирован в Европе.

В Америке.

В Америке, да. Но, как финский гражданин, я не могу сказать сегодня будут ли санкции или нет. Но пока санкций нет. И мы готовы, наверное, все равно работать, независимо ни от чего. Я надеюсь все-таки, что здравый смысл преобладает. И мы, и в Европе не будут приняты никаких законов. Потому что экономически мы боле взаимосвязаны с Европой, нежели, чем с Америкой. Все-таки цифры говорят сами за себя.

Западные санкции совпали с курсом России на деоффшоризацию экономики. Может быть в этих условиях становится актуальным переход и перевод бизнеса в российскую юрисдикцию. Задумываетесь ли вы об этом?

Мы это делали и делаем. Конечно, санкции подталкивают нас ускориться. Мы сейчас думаем и проводим именно такую политику. В общем, это совпадает с политикой государства российского. Так что, я думаю, что мы скоро покажем вам все наши активы в России.

Вы видите преимущества и недостатки российской юрисдикции на данный момент? То, что хотелось бы исправить, прежде чем вы окончательно примете решение.

Мне кажется, там же есть несколько аспектов. Во-первых, конечно же, налоговые какие-то нюансы. Если легально построить правильную схему, то можно иметь свои активы, ну, например, в Люксембурге. Раньше это была Голландия, Кипр. Мне кажется это будет не очень дорого стоить, если мы переведем все свои активы сюда. Но в бюджет во всяком случае России. Так что я думаю можем это сделать уже сегодня.

Вы предполагаете, в какое время вы могли бы сделать это?

Я думаю, в течение этого года мы все завершим. Во всяком случае, что касается моих компаний.

Геннадий Николаевич, и последняя тема, которую мне хотелось бы успеть все-таки с вами обсудить. Видите ли вы возможности для построения эффективной спортивной индустрии в России?

Эвелина, вы знаете, для меня, конечно, это тоже новое направление в моей жизни. Я неожиданно вдруг стал президентом клуба СКА. Но очень заболел этой темой. Скажу вам, что сегодня я серьезно стал этим заниматься. И не только спортивной частью. А, конечно же, в основном коммерческой частью. Поскольку мы все знаем сегодня, что многие клубы поддерживаются крупными компаниями, и без спонсоров, пожалуй, нам не удастся содержать сегодняшние наши клубы, да и вообще хоккей поддерживать.

Для меня сегодня однозначно понятно, что мы должны найти такую форму, в которой бы было бы больше коммерции. Вот в СКА, мне кажется, нам это удается. Сегодня мы видим, что за 2 года нам удалось вдвое увеличить прибыльность. Мы о чем говорим? Мы говорим о том, что мы увеличили количество зрителей. Естественно, это сказалось на количестве билетов, и соответственно, прибыли клуба.

Очень хорошо развивается маркетинговая часть, связанная с дистрибуцией, с атрибутикой клуба. Вот это все, мне кажется, даст нам возможность, через 3-4 года выйти на уровень доходов, который позволит содержать клуб. Да, это будет, наверное, не топовый клуб, в таком случае, учитывая, как много нам приходится сегодня платить хоккеистам за их работу. Но все-таки мы сможем содержать уже клуб самостоятельно без спонсоров. Вот это вот наша главная задача сегодня в хоккее, мне кажется.

Беседу провела ведущая ТК «Россия-24″ Эвелина Закамская.

Тимченко: самое главное - бизнес-отношения с Китаем